Бесараб: «Остается только посочувствовать детям, которых отправили на отдых в Туапсе. Нет ничего страшнее малограмотных родителей»

Беларуских детей отправили на оздоровление под Туапсе. В настоящее время в санатории «Белая Русь» санаторно-курортное лечение проходят 174 подростка из нашей страны. Спланированы и остальные летние смены.

Местные власти и руководство учреждения бодро рапортуют о безопасном отдыхе, обещают детям незабываемое время у моря, несмотря на то, что совсем недавно Туапсе и окрестности находились в эпицентре экологической катастрофы.

Напомним, этой весной нефтяная инфраструктура Туапсе, а именно морской терминал и НПЗ горели минимум четыре раза после серии атак украинских беспилотников.

Был объявлен режим ЧС, последствия пожаров затронули море, туда попало топливо с терминалов, ряд пляжей были закрыты, а на побережье находили птиц в мазуте.

Экологи и волонтеры били тревогу и пытались убирать пляжи. На спутниковых снимках фиксировали нефтяную пленку в том числе и у побережья напротив поселков Майский и Сосновый. Там находится и беларуский санаторий.

Власти Краснодарского края и МЧС в конце мая сообщили, что официальные пляжи Туапсе в основном очищены, в акватории центрального пляжа мазута не обнаружено.

Про остальные пляжи и акватории информацию найти сложно. Тем не менее туристический сезон начался, и, возможно, не только подростки из Беларуси отправятся этим летом в Туапсе.

Насколько это безопасно, Филин узнал у ученого, коллоидного химика Сергея Бесараба.

—  Известно, что побережье, на котором находится санаторий «Белая Русь», как раз было затронуто разливом нефтепродуктов. Можно ли были очистить его настолько быстро?

— Действительно, официальные лица заявляют о том, что пляжи полностью очистили. В таком случае все произошло в чудовищно сжатые сроки по всем мировым стандартам. Это все профанация, такого не может быть, — уверен Сергей Бесараб. — Быстрое удаление высоковязкого мазута из пористых природных материалов, скажем, из этой матрицы пляжа, в принципе невозможно физическими методами без длительной микробиологической ремедиации бактериями (экологичный метод очистки — С.).

То есть можно собрать чем-то большие пятна, например, специальными адсорбентами. В Академии наук в свое время я также участвовал в нескольких проектах, которые занимались именно адсорбентами для удаления нефтяных разливов. Но это высокие технологии.

Полагаю, что в России есть такие специалисты, правда, не видел никакой информации ни про высокотехнологичные адсорбенты, ни про микробиологическую ремедиацию.

Вообще меня очень удивило, что российские химики не комментировали эту аварию. Выступали экологи, говорили про влияние на экосистему. Но эмульсии, системы «вода в масле» и «масло в воде», нефтеминеральные суспензии — это темы именно коллоидных химиков.  

— Сколько времени после таких катастроф вообще нужно для восстановления окружающей среды?

— Жители Туапсе задавали мне похожий вопрос: сколько лет нельзя будет пользоваться местными пляжами. Вот что я ответил им.

Пару ближайших лет категорически нельзя будет пользоваться пляжами для пассивного отдыха и игр. Максимум можно ненадолго подойти к морю в резиновых калошах.

Через 3-5 лет контактная опасность значимо снизится, в том числе и благодаря мощным зимним штормам Черного моря. То есть через 5 лет камни, скорее всего, будут уже сухими и чистыми, даже если их разогреет солнце. В воде за этот период топливо осядет на дно.

Но только через 10-15 лет можно будет что-то сказать про самовосстановление биоценоза, морской флоры и фауны.

— Вы сказали, что к морю можно только ненадолго подойти в специальной обуви. А просто посидеть на пляже или быстро искупаться?

— В такой воде очень нежелательно купаться. На эту акваторию, между Туапсе и Небугом, пришелся основной удар диспергированных фракций тяжелых углеводородов. Это та самая нефтяная пленка, которую фиксировали на снимках.

Ручной сбор, конечно, устранил какое-то поверхностное загрязнение. Но, надо понимать, что основной объем мазута зацементировался глубоко между камнями. Это чистая физика капиллярных явлений. Соответственно, убрать это может тоже только физика и время.

А пока если находиться на таком пляже, как минимум можно получить острый ингаляционный токсикоз. Мазут, который, как сказал, остался между камнями, на летнем солнце разжижается, поднимается на поверхность и агрессивно выделяет летучие органические соединения (ЛОС). Это бензол, толуол, ксилол, этилбензол и другие токсичные вещества.

Получается, те, кто окажутся на пляже, будут находиться в аэрозольной эмиссии, то есть при постоянном выделении гепато- и нейротоксинов.

— Эти выбросы происходят непосредственно на самих пляжах, где остались нефтепродукты, или могут попасть за их пределы?

— Это пары. Несмотря на то, что они достаточно тяжелые, ветер все равно их переносит. Формируется такой устойчивый как бы купол, который из них состоит.

Чтобы оценить степень его загрязнения, размеры этого купола, нужны воздухоотборники, которые будут работать в режиме реального времени. Они могли бы показать, как движется в жаркий день это облако паров.

Но это достаточно сложный инженерный прибор. Сомневаюсь, что такие есть в санатории «Белая Русь».

Важно также, что происходит фотохимическое окисление этих ЛОС мощнейшим потоком ультрафиолета. От этого образуется еще один опасный и очень насыщенный купол тропосферного озона.

Это скопление токсичных веществ в нижнем слое атмосферы, возникающее над мегаполисами или промышленными центрами, где в воздухе много ЛОС от углеводородов, например, выхлопов машин. Или, как часто говорят, фотохимический смог.  

И вот этот смог здесь будет висеть непосредственно над береговой линией. Потому что есть огромный выброс летучей органики, плюс очень жесткий ультрафиолет, так как это южный регион.

Все эти купола представляют очень сильный дополнительный окислительный стресс для организма.

— Какие последствия могут быть у такого стресса?

— Тут и удар по легким, потому что озон — это раздражитель, окислитель. Это и удар по коже.

Может быть все, что угодно, начиная от астмы и разных форм аллергии и заканчивая отложенным канцерогенезом, то есть процессом развития злокачественной опухолей.

Последствия, сравнимые по воздействию с радиоактивным облучением, которое также вызывает окислительный стресс для организма. Он одинаково пагубный — и от радиации, и от озона.

Если помните, в 90-е годы были токсикоманы, которые надевали на голову пакет и нюхали там разные вещества для достижения определенного эффекта. Так вот на пляжах в Туапсе и окрестностях отдыхающие, как те токсикоманы, окажутся в таком же пакете, только с углеводородами. 

Их состояние и самочувствие будут очень похожими. Получается, что подростков просто отправили в углеводородный пузырь! 

Кроме того, не стоит забывать про проникновение химикатов в организм через кожу в воде. Бензопирены, нафталины, другие углеводороды, обладающие высокой токсичностью, легко преодолевают эпидермальный барьер, когда кожа разогрета, а детская кожа особенно, и всасываются в кровь.

Также в тяжелых нефтяных фракциях достаточно много тяжелых металлов. То есть купаясь в море, можно получить еще и дозу тяжелых металлов.

В итоге — на пляже сверху купол озона, внизу пакет, как у токсикомана, а в море бензопирены и тяжелые металлы. Вот такое оздоровление.

Остается только посочувствовать детям, которых отправили туда на отдых. Нет ничего страшнее малограмотных родителей.

— К сожалению, из Беларуси каждый год не только дети едут на этот и другие курорты Краснодарского края.

— Им стоит учитывать, что загрязнение очень мобильное. Масляная мазутная пленка, как и вообще природные техногенные катастрофы, не понимают географических границ.

Они постоянно мигрируют и перемешиваются. То есть то, что происходит в Туапсе и рядом, не ограничится локальным масштабом. Масштаб этой катастрофы гораздо больший.