Рыжиченко: «Можно произвести тысячу тракторов, но из них только сто будет продано, а остальные пойдут на склад»

С начала 2026 года беларуские банки выдали предприятиям кредитов почти на 135 миллиардов рублей. При этом, как подсчитал Позірк, задолженность по кредитам госсектора составила 33 миллиарда, у частного сектора долгов почти на 30 миллиардов рублей.

По сравнению с прошлым годом просроченная задолженность госпредприятий по кредитам выросла в 4,4 раза — до 193,8 миллионов рублей (была 43,8 млн).

О чем это говорит? Как чувствуют себя предприятия, если не могут вовремя рассчитаться по старым долгам и вынуждены брать новые? Разбираемся с представительницей ОПК по экономике и финансам, магистром экономики Алисой Рыжиченко.

— Драйвер беларуской экономики, то, что обеспечивает сейчас ее рост — как раз кредитование: директивное, льготное. Банки предоставляют кредиты под маленький процент разным госпредприятиям, за счет этого наращиваются объемы производства, — поясняет экономистка в экспресс-комментарии «Салідарнасці».

Но дешевые кредиты, добавляет она, в условиях ограничения цен и кадрового голода не спасают — ведь издержки на фонд заработной платы растут на протяжении последних двух лет. И оборотные средства предприятий по сути вымываются. Чтобы хоть как-то дальше работать, те вынуждены брать кредиты.

— Когда власти, имею в виду и Лукашенко, и Головченко как главу Нацбанка, проводят политику накачивания экономики дешевыми кредитами, чтобы росли объемы производства и, как следствие, показатели ВВП — это неизбежно ведет и к росту задолженности по кредитам. В том числе и просроченной.

Предприятия выполняют показатели, но это не означает, что больше зарабатывают. Можно произвести тысячу тракторов, но из них только сто будет продано, а остальные пойдут на склад. В показателях ВВП они отразятся — то есть, объем производства вырастет, зарплаты вырастут, расходы на энергоресурсы вырастут — а прибыль больше не станет.

Алиса Рыжиченко называет сложившуюся ситуацию бездонным колодцем, который засасывает госпредприятия и из которого нет хорошего выхода — потому что нет эффективного управления, как нет и действенной процедуры санации до того момента, как предприятие обанкротится.

— В дальнейшем ситуация будет ухудшаться, — подчеркивает экономистка, — а если местами мы видим какое-то улучшение, то чаще всего оно обеспечено тем, что долги с предприятий фактически списываются, или перекладываются на исполкомы.

Все это не ново для беларуской экономики, и в частности для госсектора. Но сейчас власти открыто это показывают. Притом продолжая накачку дешевыми кредитами, которые надо возвращать, а денег нет.

— Если очень упростить, получается такой замкнутый круг: взять кредит, чтобы произвести больше продукции, чтобы хоть сколько-то ее продать, чтобы погасить этот кредит?

— В реальности еще хуже. Потому что денег, повторюсь, не хватает даже на погашение дешевых кредитов. Их берут, чтобы произвести больше продукции и выполнить показатели, которые спускаются сверху.

Но проблема-то не в том, что предприятия не могут производить больше — а в том, что некуда продавать, нет рынка сбыта, к тому же продукция эта стоит дорого ввиду отсутствия технологий, позволяющих снижать себестоимость.

А денег при этом нужно брать в кредит все больше, чтобы платить людям зарплаты. Ведь нехватка кадров приводит к тому, что работники остаются только на более высоких зарплатах.

Но производительность труда выше не становится, и у нас уже разрыв между ростом зарплат и ростом производительности — свыше 10%.

Фактически, все эти кредиты берутся для того, чтобы закрывать финансовые дыры на производстве. Но в последующем они не покрываются ни возросшими объемами производства, ни высокими зарплатами. Потому что предприятие не становится эффективным.